Проза
Самые ранние стихотворения - озлобленные на жизнь, вырубленные топором вирши, выжившие после моего геноцида - 2/3 вообще выкинул. Ближе к середине списка, они становятся более зрелыми и отчетливо видно, как изменяется личность и система ценностей стихоплета. Но большинством я все равно недоволен.
АЗ
Буква, залитая красным потоком –
Новая рана, звенящая Роком.
Дьявол, оставь мне мою паранойю,
Мутный рассудок склеп мне отстроил;
Лягу, закроюсь и буду покоен,
Втоптанный в саванн несчастной любовью.
Дьяволу ценности! Дьяволу дети!
Жить одному на пустынной планете –
Много ли надо усталому бесы?
В прошлых веках – копьеносцу Ареса,
Ныне служащему мрачную мессу.
Много ли нужно уставшему бесу?
Демон, влюбившийся в ангела ночи –
Злобная шутка над духом порочным.
Нет во мне плоти, чтоб вскрыть себе вены.
Я не могу быть с Прекрасной Еленой,
Но не хочу, чтоб другие ей пели –
Старая притча: «собака на сене».
В пепле найду утешение смерти,
В пекло сойду – к сумасшествию бестий,
В жерло паду, в извергающий ветер,
В Вечном Аду – двух миров перекрестьи
Я попрошу клубы злого тумана:
«Милости, отдыха дай мне», и стану
Пепельным светом растущей Луны
В жгучем величии слез Сатаны.
ТЕЛЕФОН
Привет, Татьяна! Как твои дела?
Живешь и слава богу. Кошка родила.
Что говорят в «Стакане»? Помнят про меня?
Декан все также льва готов обнять,
Но не встречать моих физиономий?
Ты передай ему привет огромный.
Пусть поворочается ночью, как тогда,
В те старые, но добрые года.
Они бегут. Пока хватает пальцев
Их сосчитать. Как жаль, нельзя остаться
В одном из этих славных лет навечно.
Я тут хотел спросить тебя… Конечно,
Ты можешь, не ответив, промолчать.
(Два года ждал и дальше буду ждать).
Ты помнишь солнечное мартовское утро,
Когда я подошел со взглядом мутным
И задал беспокоящий вопрос?
Тогда ты не ответила всерьез.
Ответь сейчас, хотя б по телефону.
Скажи, не то подамся в Покемоны.
Да нет. В порядке все. Шучу я так.
Ага. Ну да. По прежнему дурак.
Так что же скажешь? Или мне перезвонить?
Ну, где-то, через год. Не стоит, говоришь.
А через два? Да ладно, ладно,
Опять шучу. Ну извини, нескладно.
Зачем звоню? Не знаю, честно.
Устал, наверное, от интеллектов местных.
Хотел с одним нормальным человеком
Поговорить, похвастаться успехом.
Ну как с каким? Поздравь меня – женюсь.
Не грустный голос. Вовсе и не грусть,
А буйная, безудержная радость.
Да что все обо мне? Как у тебя, порадуй.
Все те же хахали с огромными носами?
Они русифицировались сами,
Или по прежнему гнусавят: «Апэлсын,
По дэсят кылограмм, по пят адын»?
Суданец, говоришь? Что за порода!
К чему идет содружество народов!
Тебе пора? Ну что ж, удачи, Таня.
Хоть перекинулись какими-то словами.
Ах, главное забыл! Я таю от тоски!
Я все еще тебя… Короткие гудки…
Я не скажу тебе «люблю»,
Хоть ты мне снишься каждой ночью.
Я слишком этого боюсь –
Разочаруешься и бросишь.
Мой свет, мой Бог, мой ангел, моя тень,
Мои луна и солнце, ночь и день,
Мой воздух, кровь, душа моя, проснись!
Пока еще я слишком люблю жизнь,
Чтоб резать от отчаяния кости.
Ты бросишь, все равно ведь бросишь…
Я не возьму тебя с собой
Ни в дальний путь, ни в близкую прогулку.
Я для тебя совсем чужой,
Но сердце бьет в висках набатом гулким:
Иди, пади, рыдай, ласкай, молись,
Проси, носи, горюй, целуй, клянись,
Умри за нежный взгляд зеленых глаз,
Воскресни и погибни еще раз
Под пулей, топором, с обрыва оземь!
Не будь слепым – она тебя не бросит.
Плевать! Эй, Дьявол, забирай
Все, что осталось от души, в залог.
Мне все равно куда – в ад, в рай,
Я выпью счастья хоть один глоток.
Мой свет, мой Бог, мой ангел, моя тень,
Мои луна и солнце, ночь и день,
Мой воздух, кровь, ты слышишь песнь мою?
Люблю тебя… Люблю тебя! ЛЮБЛЮ!
Молчишь. Ни слова больше, если хочешь,
Скажи одно: ведь ты меня не бросишь?
Ого! Ух ты! Красивая коробка.
А ленты, погляди-ка, ленты-то какие!
И музыка под дном вопит негромко,
Там батарейка что ли спрятана? Цветные
Фигурки скачут, глянь, на крышке,
А бантиков, а рюшечек-то сколько!
Блин, отойди или сопи потише,
Послушать дай чего играет. Полька-а?
Соната, говоришь? Пускай соната.
Цветочки вдоль боков – ну прям живые!
Хороший праздник же – восьмое марта,
Ведь вспомнили, собаки, не забыли.
Развязывай, развязывай скорее.
В такую красоту фигнюшку не положат.
Обито крепдешиновой материей,
Что ты опять сказала? Это кожа?
Ну ладно, кожа. Покажи, чего там?
Как ничего? Не может быть такого.
Коробка только стоит пару сотен.
И правда, ничего. Вот это да… Какого?!
Да нет, смотри, открытка возле стенки.
Чего понаписал тебе твой старый?
Ну, «поздравляю, типа»… - также, как у Ленки.
«Какая ты – такой дарю подарок»…
ФЕНИКС
Горящая искра сечет облака –
Пылающий Феникс из пепла восстал.
Он мчится под небом восторженным вальсом
Воскресшего бога, ожившего станса.
Гудят самолеты, толкая туманы;
Жуют электрический корм поезда;
Строчат автоматы в воюющих странах;
С вспотевших распятий стекает вода
В угасшие неугасимые свечи;
Мартеновским пламенем скалятся печи,
Сжигая в зеву миллиарды калорий –
Ревет Крематорий.
Беспечная птица построит гнездо
На зыбком фундаменте из черепов,
Воздвигнет готический замок из шлака
И в нем будет жить в ожидании Знака.
Автобусы курят бензинные трубки;
Нефть кутает море в свою паранджу;
Грызут вечный камень чугунные ступы,
Цементную пыль забивая в межу;
Таинственным светом мерцают ураны;
Дурманят поля конопляного плана;
Стальных великанов пьянят ацетоны –
Живет Крематорий.
Живая легенда – ей путь предначертан.
Прекрасен, могуч, грозен, великолепен,
Но платина неба расколется громом,
И Феникс, как в сказке, сгорит вместе с домом.
Цветок расцветет над иссохшей планетой;
Звезда водорода сожжет города;
Плоть с кости сорвет обжигающим ветром;
Гранит превратится в прозрачный опал;
Оплавятся в свечи высокие башни –
Воистину, Феникс и в смерти престрашен!
И утром, однажды, увидит Аврора:
Устал Крематорий.
…Вот первая искра зажжется в ночи –
Примат волосатый по кремню стучит…
