Проза
Самые ранние стихотворения - озлобленные на жизнь, вырубленные топором вирши, выжившие после моего геноцида - 2/3 вообще выкинул. Ближе к середине списка, они становятся более зрелыми и отчетливо видно, как изменяется личность и система ценностей стихоплета. Но большинством я все равно недоволен.
Умирает поэзия древнего мира.
Последняя муза с седой головой
Играет “Remember” на старенькой лире,
И ржавые струны поют с хрипотцой.
Поют некрологи ушедшему веку,
Разносится реквием томным словам,
Печальный Харон везет через реку
Отжившие книги к последним местам.
Хор мертвых поэтов взывает к потомкам
Уставшей молитвой ввалившихся губ.
Потомки шагают по лезвия кромке
И им недосуг отвлекаться на труп.
Потомки сменили романтику шпаги
И песни для Леди всю ночь напролет
На жесткое действие уличной драки,
А дамам… по телеку Губин поет.
Над духом потомков не властны красоты,
Сонм ложных иллюзий милей во сто крат:
Пыль Ангелов духов рождает бесплотных,
И в душу шагает смертельный парад.
Новому времени - новые боги.
Выживет пьяный шизоидный Пан,
И древнюю пыль сметая с дороги,
Входит в миры молодой Кибер-Панк.
О ГРИМЕ
Я как-то ночью шел домой, на днях,
И видел парочку, сидящую под кленом.
Он ей шептал: мне, мол, неведом страх;
Когда со мною ты, я-де, такой влюбленный…
О звездах толковал, о красоте,
О сердце и любви, что жжет и сушит.
И всей этой избитой ерунде
Она внимала, пуделем развесив уши.
Витал какой-то странный аромат -
Убойное амбре духов с одеколоном,
И мне с чего-то стало жаль ребят,
Что лечат запахи “Диролом” и “Риксоной”.
Как много сил потрачено наукой
На то, чтоб просто запах тела перебить.
Не дай господь, из пасти завоняет луком,
А пот и грязь - духами проще, чем отмыть.
… Наполнен до отказа, дверями дребезжа,
Везет крестьян автобус с долгого посева,
А дамы от него бегут, как от бомжа:
Воняет, дескать, будто из свиного хлева…
Ты можешь ауру флюидов создавать,
И изъясняться длинными мудреными словами,
Но если ты внутри простая блядь,
То не помогут ни “Шанель”, ни Ницше с небесами.
Таки мысли озадачили меня,
А парень все болтал о чем-то с жаром.
Я изумился: неужели все фигня,
И он действительно влюбился? Ну и пара!
Гормонами разило за версту.
Лишь начав волноваться, сразу стало ясно:
Мальчишке наплевать на красоту,
Ему бы трахнуться, а значит - все прекрасно.
Я выдумал нового бога.
Он лучше других - предыдущих:
Могучий, прекрасный и строгий,
Доказано - есть он - научно.
Я снова ломаю храмы
Идолов-На-Минуту.
Все они были неправы,
Нынешний - прав абсолютно.
Тащу на алтарь что попало,
Только бы милости свыше.
Все принесу! Если мало,
Жизнью пожертвую, слышишь?!!
Но в дни, когда месяц растущий,
Не светит отравленным плодом,
Я помню родную церквушку
И колокол старый над входом.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ВАМПИРА
Спи, мой Вампиренок острозубый,
Пусть твое ложе жестко.
Не пуховая перина - грубый,
Крепкий гроб из сосновых досок.
Спи, пока солнце на небе,
Прячься от огненной мести.
А как появятся тени
Выйдем охотиться вместе.
Спи, мой когтистый звереныш,
Проклятый миром и Богом.
Нам не ходить по зеленым
Травам и горным дорогам.
Ты засыпай, Черный Ангел.
Лучше быть демоном ада,
Жить без законов и правил,
Чем есть траву с общим стадом.
…Тонкой струей время льется,
Старая банши рыдает,
Мертвое сердце не бьется,
Но ты уснула, я знаю…
СВЕТЛАНА
Поздно ночью над поляной
Месяц взойдет и заплачет.
Для чего ты тут, Светлана?
Рыцаря ждешь - не иначе.
Он явится на драконе
В серебре, камнях и злате,
Все в сиянии потонет,
Подберешь оборки платья,
Влезешь на его Пегаса,
И подниметесь под звезды
К голубым дворцам Парнаса,
Только… будет уже поздно.
Поздно ночью на поляне
Древняя старушка плачет.
Сколько уж тебе, Светлана?
Семь десятков - не иначе.
