Проза
Самые ранние стихотворения - озлобленные на жизнь, вырубленные топором вирши, выжившие после моего геноцида - 2/3 вообще выкинул. Ближе к середине списка, они становятся более зрелыми и отчетливо видно, как изменяется личность и система ценностей стихоплета. Но большинством я все равно недоволен.
Опять ломанный слог. Дальше комментировать уже не стану - если размер строк идет вкривь и вкось, как доски на плохо сколоченном заборе - это не от недостатка вкуса, а от избытка энтузиазма. В данном случае, строки похожи на зубья трудовой двуручной пилы (каждый своей длины) для придания злой экспрессии... А, ладно, о чем это я? Все равно, никто читать сего не станет.
ПРОГРЕСС
Хардкорное время,
Гремя гриндерами,
Забило дряхлеющий век.
И новое племя
Своими делами
Докажет всем: "Я - человек!"
Серьга в левом ухе,
Брит наголо череп,
Щетиной недельной зарос интерфейс;
Под тертой косухой
Виднеется брюхо -
Ходячий билет на "In future" рейс;
В карманах кастеты,
Шприцы, амулеты,
Соседствует крест золотой
С тату - сатанинской звездой -
Вот он, современный герой.
Один он ничто - дешевый кидало,
Берущий на понт свою жизнь,
Но стадный зверюга, таких вот немало,
И если споются - держись.
Собьет и сметет, разорвет и затопчет,
По идолам старым пройдет
Нашествие гуннов…
Не варвары - просто другая культура
Долбит себе путь, ищет, где покороче,
И, я уверен, найдет.
"А что вот найдет?" Трепещи, консерватор,
Задавший дурацкий вопрос.
К реформам горячая страсть не остынет,
Сначала сломает все буйный новатор,
А там уж посмотрим средь голой пустыни,
И поразмыслим всерьез...
Я не могу уйти,
Я - старый дворовый пес.
Мне бы осколок кости,
Да почесать мокрый нос.
Это все мое счастье:
Будка, колышек, цепь...
Есть, где укрыться в ненастье -
Вокруг не голая степь.
Хозяевам вроде нравлюсь,
Бросают объедки нередко -
Вот вся собачья радость:
Радость, живущая в клетке.
Хотя... бывает и тяжко,
Хозяева гладят других
Собак, а я лаю внатяжку:
Я тут! Не устал! Не притих!
Сорвусь с цепи, и в горло вопьюсь
Приблудным, что делят любовь
Хозяев со мной, траву алым залью -
Все их горячая кровь.
Увы, мне и гавкнуть не можно
Пинок – я опять на просторе.
Вот так и рычу осторожно
На псов через дырку в заборе.
Ты хочешь, чтоб тебя любили все подряд,
Желаешь нравиться всем мужикам в округе.
Так щедро расточаешь благосклонный взгляд,
И каждый день кому-то новому подруга.
А ты опять накрасила глаза,
На бархатную кожу нанесла белила -
Выходишь на охоту? Что ж, дерзай!
И вот уже арканом льва скрутила.
Все тянутся к тебе, а ты не знаешь меры.
Хоть кто-то бродит рядом каждую минутку.
Ты думаешь, что ты для них Венера?
Они тебя считают проституткой.
ДРЕМА
Слипаются мои глаза,
Скорее бы в кровать.
Песочный Человек из-за
Ресниц мне шепчет: "Спать...
Усни и веки поскорей
Сомкни, мой милый дуралей.
Я принесу покой
И морфия рукой
Навею в карие моря,
Где дуют смелые ветра,
И загорается заря,
А в штиль грохочут катера,
И плавает на них душа.
Дружок, расслабься, не спеша
Пройди к постели
Прилетели
Покой и мир.
Твой буйный нрав,
Покорно-лицемерный Каин,
Замолкнет, как уснет хозяин.
Доверься мне, чудак, я прав...
Всегда... Никто еще на свете
Не уличил меня в обмане."
И я все понял: "Прочь, путана!
Я ни за что не дамся Смерти!"
У призрака нет собственного тела,
И сердца тоже нет у мерзкой твари.
Обнять меня зачем-то захотела?
Но руки прикоснулись к тени, к пару…
Мне все равно, чего ты страстно хочешь,
Мне наплевать на все твои мечты.
А дома, в пекле, черти зубы точат,
И им не нужен призрак - только ты.
А кто-то кожу рвет и тянет вены,
Ломает ногти о глухие стены,
И молит лишь увидеть облик той
Милой, что стоит сейчас передо мной.
Я кровь хочу, горячей крови жажду -
В ней жизнь моя, тяну к ней жадно лапы.
Зачем одна пришла ко мне отважно?
К страдальцу бы отправилась - жила бы.
